Долгая эвакуация

Боец из Пермского округа с ранеными ногами пять дней выживал под вражескими обстрелами 

Илья Кириллов — будущий житель Пермского округа. Уже куплен дом в Култаево, в который он планирует переехать этим летом с женой и четырьмя детьми — сыном и тремя дочерями в возрасте от десяти до четырнадцати лет.  В нашу редакцию на четвертом этаже он поднялся по лестнице без помощи костылей и трости. Так и не скажешь, что в ходе СВО Илья потерял треть бедра и части ступней.

Кириллов работал в группе быстрого реагирования. В 2024 году почти сразу после Нового года он подписал контракт с Министерством обороны. До последнего дня скрывал это от семьи и друзей.

— Пошел на СВО, чтобы мои дети мной гордились, и мои учителя тоже, чтобы обо мне осталась память, как о том, что делал что-то важное, — объяс­нил ­Кириллов. — Но не хотел, чтобы близкие заранее начали за меня волноваться.

Илья прошел обучение в Екатеринбурге, затем прилетел в Донецк, где попал в состав 15-й отдельной гвардейской Александ­рийской бригады имени ордена Суворова, знаменитых Черных гусар. В отдельный штурмовой отряд «Шторм», где получил позывной Хруст. Через две недели тренировок Хруст отправился на первую боевую задачу. Три раза успешно ходил на штурм вражеских позиций. А на четвертый раз не повезло.

— Нашу ­штурмовую колон­ну — танк впереди и два БТР с бойцами за ним — начали крыть артиллерией еще за ­несколь­ко кило­метров, — вспоминает боец. — Но, ничего, прорвались. Добрались до точки высадки, вылезли из брони, и тут оказалось, что это засада. Откуда ни возьмись, выехал «Брэдли» (американская боевая машина на гусеницах и с башней как у танка) и начал по нам стрелять. Еще и налетели дроны-­камикадзе, наша техника начала взрываться. Меня взрывом откинуло в сторону. И вот я ползу по земле, и так легко мне ползется, что я думаю, что ног уж нет. Оглянулся — нет, на месте, просто в одной огромная дыра на все бедро. И тогда я пополз обратно — в ту воронку от взрыва, которая меня отбросила. Потому что у «Брэдли» ствол вниз не опускается, самое то пониже прятаться. В воронке я себе ногу быстро жгутом перетянул. На подготовке я внимательней всего медицинский курс слушал, потому что пригодится — не себе, так другим. Вот, пригодилось. Остановить кровотечение нужно как можно быстрее: если сильно вытечешь — ослабнешь и ничего сделать уже не сможешь. Закончили по нам стрелять, наши собрались. Оставаться на месте было нельзя. У нас была карта с точками, где можно укрыться (речь о подвалах брошенных деревенских домов), вот к одной из них мы и отправились. Еще нам из штаба дали ориентир — синие ворота. У меня, как у заместителя командира была рация, но я ее ребятам отдал, чтобы они без связи не остались. Сказал — идите вперед, а я уж как-нибудь доковыляю. Дошел до деревни — а там все ворота синие! Но тут меня один из бойцов — парень из Юго-Камского с позывным Демон — окликнул. Укрылись мы в подвале, заложили дверь досками и не зря. Скоро прямо в дверь прилетел дрон-камикадзе. А следующий залетел уже внутрь. Нас не задело, но подвал оказался непрочным. Каким-то чудом выбрались из-под завалов кирпичей. Пошли к другому отмеченному на карте подвалу. Тут ребятам меня выручали: я иду, опираясь на палку, когда в небе появлялся дрон, прячусь, а они, наоборот, начинали бегать по открытому месту, привлекая внимание к себе. Так добра­лись до второго укрытия. Это оказался хороший залитый бетоном подвал. Только я этого сначала разглядеть не смог, так как потерял сознание, как только внутрь забрался. Потом по нам опять били дроны, выезжал и стрелял по домам «Брэдли», ночью нас накрыли залпами «Града». Подвал оказался надежный как бункер. Одна беда — выбраться нет возможности. До нас дошли трое бойцов из группы эвакуации и в итоге застряли вместе с нами. Дроны-камикадзе никого не выпускали. В итоге просидели в подвале пять дней. Я перетягивал себе жгут, менял повязки, потом и бинты кончились. Воды старался пить поменьше, чтобы кровь не разжижать. Обезболивающим не пользовался. Февраль был, холодно, как потом оказалось, я еще и ступни отморозил. Через пять дней пришел к нам разведчик, тоже из нашей Александ­рийской бригады. У него был свой дрон, с помощью которого он находил безопасный маршрут. Я к тому времени ходить совсем не мог, меня положили на носилки и понесли. Разведчик какими-то обходными тропами нас вывел. Меня отправили по госпиталям, а ребята остались воевать.

Илью сначала на ­вертолете доставили в Луганск, а оттуда на полное лечение в Ростов-на-Дону. Лежал там два месяца, приш­лось ампутировать отмороженные ступни, часть мышц бедра, плюс лечить осколочное ранение груди. Потом месяц реабилитации — дома пробыл только десять дней, остальное время по госпиталям.

Потом поехал «­дослуживать» в воинскую часть в Самарской области, где его приписали к штабу.

— Бойцов нужно было напра­вить в отпуск или на лечение, я это оформлял за компьютером, занимался бумажной документацией, — рассказал Илья. — Так проработал в воинской части полгода. Поначалу ­передвигался на инвалидной коляске, потом потихоньку стал ходить на кос­тылях. После Нового года меня уволили из армии по ранению.

Сейчас Кириллов продолжает лечение, планирует переехать в новый дом в Култаево, но пока с этим проб­лемы — единственную дорогу перекопали газовики, ни пройти, ни проехать. В «Газпроме» обещали исправить, когда станет суше, а пока приходится жить в городской квартире. Еще Илья планирует получить дополнительное образование, но пока не решил, какое. А его семья прос­то рада, что муж и отец вернулся домой.

Сергей Третьяков
Фото Алексея Журавлева