Я просто патриот

Житель Пермского округа спас сослуживцев, приняв на себя вражеский ударный дрон 

Нашивка с надписью «Ландшафтный дизайнер» и двумя скрещенными пушками на рукаве камуфляжной крутки позволяет точно определить военную специальность жителя квартала «Уральские Зори» Пермского округа Дмитрия Сорокина — артил­лерист. А вот в мирной жизни он был и шеф-поваром на курорте «Демидково», и управляющим магазина, и совладельцем бара в Закамске. Последним Соро­кин и остается, но вот в начале года Дмитрий еще и подписал конт­ракт с Министерством обороны и отправился на специальную военную операцию.

Фашизму — нет

— Хотел уйти ещё в самом начале СВО, но меня жена не отпускала, — объяснил Дмитрий Сорокин. — Но всё же получилось ее уговорить. Я всегда хотел служить в армии, это мое. Но на срочную службу не взяли: не прошёл медкомиссию. Со временем болезнь отступила, но к тому моменту уже не подходил по возрас­ту. А теперь появился веский повод пойти на службу. Мне знакомые предлагали уходить через московский военкомат: мол, там выше региональные выплаты бойцам. Но ведь я не ради денег это сделал, с ними у меня проб­лем нет. Мне просто не нравится фашизм. Считаю, что это недопустимо ни в нашей стране, ни вообще в мире. Это ненормально — обстреливать мирное население, убивать детей, абсолютно неправильно. Именно такая у меня была мотивация заключить конт­ракт с Минис­терством обороны.

Дмитрий оказался на Бахмутском направлении в артиллерийском расчете мотопехотного батальона. Работал он и с относительно небольшой 100-милиметровой буксируемой пушкой «Рапира», и с мощной самоходной гаубицей «Мста-С». Артиллеристам приходится постоянно пере­мещаться после стрельбы, чтобы не попасть под ответный удар противника. И если «Мста» ездит на своих гусеницах, то «Рапиру» надо пере­возить на буксире с помощью «Урала» или «КамАЗа».

— Поначалу было сложно, потом привык, — рассказывает артиллерист. — Отстрелялись — уехали, опять отстрелялись — уехали. Сначала я был заряжающим, потом меня быстро поставили наводчиком. Если у тебя голова на месте, и ты быстро схватываешь, проблем нет, чем бы ты ни занимался — торговлей, готовкой или стрельбой. Нужные вычисления для стрельбы я привык быстро делать на листочке, потом наводишь на заданные координаты, стреляешь по цели. Цель обычно за много километров, её и не видишь, даже «Рапира» была за семь километров от линии соприкос­новения, а «Мста» ещё дальше берёт — до двенадцати километров.

Воевали вахтами — несколько дней на линии соприкосновения, несколько дней в тылу, потом опять в окопы. Очень помогает тёплая одежда, которую присылают волонтёры. На Донбассе нет полноценной снежной зимы, в феврале грязно и сыро, так что лишним тёплым нос­кам бойцы всегда рады.

Увёл от камикадзе

Даже артиллеристы иногда попадают под удар. Особенно, если занимаются непривычным делом.

— Нас прикомандировали к зенитчикам и дали задание — зайти в посёлок Озаряновка и установить зенитное орудие, — вспоминает Дмит­рий. — Приехали на «ноль», только высадились, нас заметил вражеский FPV-дрон-камикадзе. Все закричали: «Воздух!» — начали заряжать орудие, а дрон уже прицелился. И я, чтобы он нас всех троих не зацепил, решил отвлечь его на себя. Бегу по открытой площади, он за мной летит. И вот слышу, что он снижается, и успеваю только в сторону отпрыгнуть. Дрон взрывается, меня подхватывает взрывной волной и дальше отбрасывает. В результате осколками посекло ногу.

За самоотверженное спасение товарищей Дмитрий Сорокин награжден орденом Жукова. Сейчас он дома в отпуске по ранению. Семья счастлива увидеть его вновь. Детям — у жены от первого брака мальчик и девочка — он про войну не рассказывает. Даже про ранение говорит: «Грязно было и скользко, упал и ногу сломал».

Расставаться с военной формой Дмитрий Сорокин не спешит. Ждёт, когда закончится лечение, а там, даже если СВО к тому моменту закончится, планирует вернуться в ряды армии или, как вариант, — полиции.

— Просто хочу служить своей стране, — объясняет Дмитрий. — Я, как бы это громко ни звучало, патриот.

Сергей Третьяков
Фото Алексея Журавлева