«Запомните нас живыми»

— Мамуля, я могу с другого номера позвонить, поэтому ты трубку бери, если видишь, что номер незнакомый. Ты ведь у меня умница, мошенника на раз раскусишь!

Елена Соколова помнила, о чем однажды сын попросил в коротком телефонном разговоре. Перед уходом на задание, как объяснял Артем, телефон остается только у старшего, все остальные оставляют мобильники в «располаге». С тех пор она отвечала на все телефонные звонки.

Но на этот раз телефон прозвенел слишком громко.

Елена сидела в пустом классе, ее пятиклассники пыхтели на физкультуре, и она воспользовалась свободным часом, чтобы проверить тетрадки.

— Соколова Елена Владимировна? — спросил мужской голос в телефоне.

— Да, — прошептала Елена…

Дальше все было как в тумане. Чужой незнакомый голос сказал, что Артем Владимирович Соколов — ее Артемка, ее кровинушка, ее сынок — погиб…

А потом было две недели тягостного забытья. Какие-то люди, какие-то слова, она кудато шла, что-то говорила, что-то делала, пожимала протянутые ей руки, отвечала на телефонные звонки… А в мозгу билась одна фраза: «Его нет. Нет. НЕТ!»

Альбом с фотографиями сына она взяла в руки не сразу. Оказалось, когда руки перебирают карточки, духота отступает, и тогда она, поглаживая пальцами фотокарточку, где младенец — ее Артемка — лежал на животике, может даже немного улыбаться. Он еще с трудом удерживал головку, но в объектив отцовского фотоаппарата заглянул уже с любопытством... Артем родился очень слабеньким, и врачи остерегались делать прогнозы. Но Елена… Она слишком долго ждала этого малыша, чтобы вот так просто опустить руки. И она билась за него. И выходила.

Вот еще одна фотография. Артем — первоклассник, он смотрит в объектив серьезно, без улыбки, в руках букет.

— Нет, он не был каким-то особенным или выдающимся,  — вспоминает Елена.  — Учился средне, ничем особо не увлекался, любил физкультуру, занимался спортом. Тоже ничего особенного — во дворах тогда натягивали волейбольные сетки, ставили ворота и турники, и ребята играли, занимались, кто чем мог.

Артем был предан своим друзьям. Их было четверо мальчишек. Они жили в соседних домах, дружить начали чуть ли в детском саду и пронесли свою дружбу через всю жизнь. Свой девиз они позаимствовали у героев Дюма-младшего, поэтому их так и называли — «четыре мушкетера».

Как-то, лет по десять им было, подожгли «мушкетеры» сухую траву у поленницы. Ну, как подожгли — у кого-то была с собой лупа, стали крутитьвертеть, изучать, как работает, а она, трава, то есть, возьми и задымись! Пацанов, понятно, как ветром сдуло, убежали, но недалеко — Соколовы жили ближе всех «к месту преступления», поэтому ребята во всем признались артемкиному отцу Владимиру Ивановичу. Тот залил водой занявшуюся было огнем траву, а вернувшись, усадил перед собой всю четверку: «Рассказывайте, кто придумал».

— Я редко наказывала своих сыновей. — говорит Елена. — Ругала, бывало, и кричала. А Артем никогда мне не перечил… Сидит передо мной на стуле, слушает внимательно, а потом, когда я уже выдохнусь и замолчу, рассказывал свою версию события, свою точку зрения. И обязательно добавлял: «Я не мог поступить иначе». И я ему верила. Потому что и вправду не было такого за всю нашу жизнь, чтобы Артем меня обманул или подвел. После школы Артем, так и не приняв окончательное решение о своей профессии, поступил по настоянию родителей в училище на мастера отделочных работ. Потом была армия. Елена переживала — Артем всегда был свободолюбивым, не терпел принуждения, его коробило от грубых тональностей. Но когда она приехала к нему в часть на присягу, была приятно удивлена — Артем встретил ее веселым, улыбающимся, в первые же минуты он признался: «Мамуля, мне здесь нравится». А когда она предложила ему постирать форму для торжественного построения, Артем в ответ хохотнул — сам, мол, постираю, научился уже.

Отслужив срочную, сын подписал контракт. И это было неожиданностью, с семьей Артем эту тему не обсуждал, и Елене только и оставалось, чтобы вздыхать. Она утешала себя тем, что, похоже, Артем «нашел себя». Дело в том, что однажды, позвонив родителям, он в ответ на материнские причитания ответил коротко: «Здесь я на месте».

Артем так и не сказал родителям, где служил по контракту. Когда началась специальная военная операция, он однажды скупо обронил: «Надо помогать пацанам». Тогда Елена всплеснула руками: «И думать не смей!» А Артем, он с детства терпеть не мог, чтобы с ним разговаривали в приказном тоне, все же сдержался и примирительно сказал матери: «Там, мамуля, ребята совсем молодые гибнут. А у меня ведь и опыт какой-никакой есть…»

Елена прикусила губу, значит, мелькнула в голове мысль, он все-таки был в горячей точке. Это вполне могла быть Чеченская республика. Официально, война на Кавказе была окончена в апреле 2009 года после уничтожения большинства лидеров сопротивления, но фактически, ликвидация озверевших боевиков велась вплоть до 2017 года. Елена не стала расспрашивать сына, знала уже, что ничего, что могло бы ее расстроить, Артем ей не расскажет. Когда в 22-м году объявили мобилизацию, Елена, как и тысячи российских матерей, просила у Бога одного — только бы не забрали. Она знала о причинах, побудивших Россию начать специальную военную операцию на Донбассе, и, безусловно, соглашалась с президентом в том, что ситуация требовала вмешательства, и без россиян, конечно, никак не обойтись. Но Украина всегда была так далеко, а Артемка — вот он, рядом… Год назад он женился, полгода назад забрал из роддома жену с дочкой, но по-прежнему звонил матери по телефону и говорил: «Мамуля, нюхом чую, ты что-то стряпаешь»! А у Елены и мыслей таких не было — стряпню разводить. Но ради старшего сына она отодвигала в сторонку все дела и шла на кухню ставить тесто.

Мобилизация Артема миновала, и Елена немного выдохнула. Окончательно успокоиться она, однако, так и не смогла. О  войне на Донбассе в семье говорили часто. Телевизор, соцсети, досужие разговоры и шепотки… А потом в село привезли первого платошинца, погибшего на той далекой войне. С тех пор специальная военная операция поселилась в домах селян. Одни семьи молились за своих мужей и сыновей, мобилизованных или ушедших на войну по контракту. Другие потянулись в сельский штаб, где собирали гуманитарную помощь для фронта. После того, как Сашенька, жена Артема, однажды обронила, что муж, как заведенный, твердит: «Надо ехать», Елена и вовсе потеряла покой.

Она надеялась, что заботы молодого отца все же остудят пыл сына. Через полтора года после рождения внучки Вероники родился внук Тимофей, и Артем всецело отдавал себя отцовству — нянчился с детьми, гулял, баюкал, кормил. Глядя на сына, Елена мечтала, чтобы война поскорей закончилась и не забирала ее мальчика.

Он все же ушел на войну, когда Тимофею исполнилось два месяца. Родителям позвонил с вокзала, до отхода поезда оставалось 20 минут. Позже его супруга расскажет, что Артем уехал в чем был, взяв с собой только рюкзак с провизией. И это причиняло Елене невыносимую боль — не обняла, не благословила…

— Артем вскоре позвонил, а я ему и говорю: «Если будут стрелять, ты спрячься куда-нибудь», — рассказывает Елена Владимировна. — А он мне и отвечает: «Разве, мама, ты меня так воспитывала? Если я смогу хоть одного мальчишку закрыть, я его закрою».

Сын служил в подразделении радиационной, химической и биологической защиты. Много позже, уже после его гибели, Елена узнала, что он был штурмовиком, то есть попросту говоря, тем солдатом, который пробивает путь к победе собственной грудью. Артем участвовал в штурме Авдеевки.

Звонил, когда была такая возможность, — вспоминает Елена. — Вот как-то раз говорю ему: «Почему вы Авдеевку так долго взять не можете? Скинули бы бомбу да и стерли с лица земли», а сын мне отвечает: «Нельзя, мама, там много мирных людей. Они, хохлы то есть, с нами так могут, а мы нет».

Артем погиб от острой потери крови — осколки разорвавшегося рядом снаряда искромсали бойца, не давая тому ни малейшего шанса. Однополчане смогли вынести тело сразу же после боя.

— И я бесконечно благодарна им за то, что они помогли Артему вернуться домой

Сейчас Артем похоронен на старом Катаевском кладбище, рядом с прабабушкой и дедушкой. В родном селе в честь Артема и других платошинцев, отдавших свои жизни за свободу Донбасса, высажена аллея памяти в парке старого Платошино, в соседнем Кукуштане его портрет разместили на Стене памяти в местном доме культуры.

С тех пор фразы «время лечит», «жизнь продолжается» и «надо жить» Елена слышала миллион раз.

Только это неправда, — она поднимает на меня глаза, в которых плещется боль, — время не лечит…

Прошло уже больше года, а незримый образ сына всегда стоит перед глазами Елены Соколовой. Говорить о нем она готова бесконечно. С помощью интернета Елена Владимировна нашла других женщин, потерявших на СВО сыновей, мужей, отцов, братьев, которых, как и ее, время не лечит. Не  смирившиеся с гибелью близких людей эти женщины создали организацию «Вечная память героям». Теперь смысл их жизни — в сохранении памяти тех, кто отдал свою жизнь России и ее народу. Уже вышла в свет книга «Боль души моей», написанная, как говорят сами женщины, слезами. Это обращение к погибшим, это клятва живых, чтобы помнить… Готовится в печать второй том книги «Герои земли уральской», в которую войдет и рассказ об Артеме Соколове.

— Мы сейчас живем надеждой, что подвиг наших сыновей будет жить в людской памяти, что все это не напрасно, все это не зря. Нам сейчас хочется говорить о наших сыновьях, рассказывать, как они росли, мужали, становились героями. Когда я рассказываю об Артеме, мне не становится легче, нет, но в этот миг я его вспоминаю и вижу живым. Запомните их, пожалуйста, живыми…